go-up
go-down

Интервью для интернет-издания «Осьминог» 2016

Перекати-поле катится дальше

Их последний концерт в Гаване свел в могилу Фиделя Кастро. Тиранам нужно повнимательнее относиться к гастрольному графику группы The Rolling Stones. 2 декабря вышел новый альбом, «Blue & Lonesome». В «Осьминоге» мы решили побеседовать с легендой российской блюза  — Николаем Арутюновым, лидером групп «Лига Блюза», «Четверг Арутюнова», «Николай Арутюнов & Funky Soul», «The Booze Band», «Николай Арутюнов & The Blues Barbarians», «Арутюнов & Quorum». Это интервью взято нашим главредом Артемом Кавалеряном. 

Итак, без лишних слов — наше первое интервью.

 

 

 

 

 

 

Артем Кавалерян: Какие у вас общие впечатления от альбома?

Николай Арутюнов: Общее впечатление, ты знаешь – потрясающее. Потрясающее, потому что, на самом деле, очень много невероятного в этом альбоме. Разумеется, мы не можем обойти вниманием геронтологический аспект. Уму непостижимо, как люди в таком возрасте – реально пожилые люди – в хорошей профессиональной форме и главное – в отличной эстетической форме. Записать альбом классических блюзовых произведений – этим никого не удивишь, но как они это сделали? Самое главное впечатление, что, записано сегодня, а с другой стороны — абсолютно аутентичный звук чикагского блюза 1950ых-1960ых годов, Chess Records. Это не умещается в голове. Я понимаю, что такая цель и была  — и она достигнута более чем убедительно. Еще раз повторю – ясно, что они не на той студии записывались, инструменты другие, воздух другой сегодня, они другие. Но эта аутентичность просто сводит с ума. Самое главное впечатление в этом. Это гениальный альбом чикагского блюза. Понимаешь, у чикагского блюза был свой яркий саунд и они это воспроизвели.

Артем Кавалерян: Мик Джаггер иногда играет на гармошке на других альбомах, но так часто – никогда. Как вам кажется, справился ли он с ролью харпера?

Николай Арутюнов: Нехорошо такие вопросы задавать: “а справился ли с ролью харпера человек, которого считают одним из лучших”. Он может не самый беглый из харперов, как Чарли Масселуайт и люди из современной плеяды, но у него потрясающий вкус и звук. У него гармошка звучит, как Иерихонская труба. Он в этом смысле как раз ничем не удивил, потому что все знают, как он играет на гармошке. Другое дело, что так много – это да. Их основной материал такого не требует. Но здесь это классическая блюзовая гармошка с классическим харпером. Это притом, что он может себе позволить даже так сыграть, как на Blue & Lonesome. Там такой вдох-выдох, варварская гармошка такая, атональная, в духе Боба Дилана. Это человек специально делает, ему бы не составило труда сыграть все по гармонии, чисто, но именно в этой песне он решил так сыграть. А в остальных песнях – безукоризненно.

Артем Кавалерян: Понятно, что на Stones и британских рокеров 1960-ых большое влияние оказал чикагский блюз, в особенности музыка Chess Records. Можно ли как-то объяснить выборку на альбоме или это просто их любимые вещи и никакого принципа нет?

Николай Арутюнов: Я с ними на эту тему не разговаривал, поэтому не знаю. Ну естественно они выбрали то, что любят, но с подбором песен важно другое. Он не тривиальный. К сожалению, блюзовый каталог – он с одной стороны бездонный, а с другой – ограниченный. Люди, как правило, играют одни и те же песни. А вот здесь из таких замусоленных только I Can’t Quit You Baby. В этом они молодцы, не стали играть Smokestack Lightning или Hoochie Coochie Man, I’m Ready, Johnny Be Goode… Они белая кость, они и в этом такие же. Ни на что непохожий подбор песен.

 Артем Кавалерян: Этот альбом больше для поклонников именно блюза или для каждого любителя музыки?

Николай Арутюнов: Это будет интересно в первую очередь фанатам Rolling Stones, во вторую – любителям блюза, ну а уж в третью – универсальным слушателям рок-музыки. Это специфический альбом, набор песен такой – это чистый блюз. Звук, исполнение – все очень специфическое. Люди абсолютно по-блюзовому играют, Чарли Уоттс в том числе. Это с одной стороны и на не широкий круг, а с другой – поклонников Rolling Stones столько, что понятие «узкий круг» тут просто неуместно.

Артем Кавалерян: Нулевые для Stones прошли достаточно тихо, но в 2016 был просто взрыв. Концерт в Гаване, на который пришло больше миллиона человек…

Николай Арутюнов: Да, еще и Фидель Кастро после этого умер…

Артем Кавалерян: Да, довольно символично. После этого концерта — запись с него, фильм Havana Moon, теперь новый альбом. Как вам кажется, с чем это связано?

Николай Арутюнов: Не хочется еще раз говорить о возрасте, но вопрос острый, так что придется… То, что они до сих пор выступают, записывают альбом – хоть и каверов… Хотя мы прекрасно понимаем, что захоти они, они выпустили бы свой материал. Это просто то, что они, наверное, давно хотели сделать. Уже, к сожалению, мало их ровесников, а из тех, кто есть, мало кто способен на подобную плодотворность и такую энергию. Главное в том, что люди… Некоторые, кто не в теме, повторяют разные зажеванные понятия: «как вот, они такие старые, а тут рок-н-ролл». Но я всегда говорил, что эта группа уникальна тем, что их постоянно провожают на пенсию. Есть даже такая шутка: «двадцатый последний тур The Rolling Stones». Опять-таки – часто говорят на тему их взаимоотношений, излишней гламурности, рыцарского звания Джаггера. Что они миллионеры, жмоты, все такое. Вот эти все разговоры равняются нулю. На все это есть один ответ. Люди заходят в студию или выходят на площадку, и все понимают – они и есть рок-н-ролл! Вот и все.

Артем Кавалерян: На двух треках альбома (Everybody Knows About My Good ThingI Can’t Quit You Baby) появляется Эрик Клэптон. Как вам кажется, он органично вписался в команду?

Николай Арутюнов: Да, особенно на Everybody Knows About My Good Thing. Там в этой песне и на гитаре сыграно очень чисто, красиво и чумовое соло на слайде Ронни Вуда.

Артем Кавалерян: С тех пор, как из группы ушел Билл Уайман, на басу играет Дэррил Джонс. Однако полноправным членом группы он не является. Недавно в новостях появились слухи, что Джонс требует для себя полноценного статуса члена команды. Как вам кажется, есть ли на это шансы или их как считается четверо, так и будет?

Николай Арутюнов: Мне кажется, они правы. Когда они выходят на поклон, то сначала всей шайкой – с клавишником, с бэками, с дудками, человек двенадцать всего. А последний поклон они делают вчетвером. Мне кажется, они правы. Я не думаю, что Дэррил Джонс будет ставить какой-то ультиматум – у него отличная работа. Хотя он играет с ними не так давно, всего двадцать лет (ха-ха!), и его басовое эго не совсем удовлетворено, но играет он в лучшей группе мира. И играет здорово. Тут еще и разница в возрасте: он намного моложе. И бренд, и лица. И потом, стилистичность держится на главной четверке. С маркетинговой точки зрения это правильно. Хотя в принципе, думаю, никто не будет возражать.

Артем Кавалерян: Иногда про белый блюз говорят, что он вычищенный, недостаточно настоящий. Думаю, на этом альбоме никто не может сказать, что это не звук чикагского блюза – грязный, плотный. Что вы думаете по этому поводу?

Николай Арутюнов: Самое удивительное это то, что для этого звучания им не пришлось делать ничего особенного. Наверняка никто не говорил: «так, за дело, ребята, будем играть грязно». Нет. В принципе, они так же играют на своих альбомах. Тут все совпало. Может, немного усугублен дикарский подход, но материал этому соответствует. Все на местах, в целом. Мне даже понравилось, как Джаггер это спел. Мне казалось, что это не самый блюзовый певец в мире. На известном видео на давнем джэме с Мадди Уотерсом он, скажем, проигрывал. Хотя проиграть Мадди Уотерсу в блюзе немудрено… И на Rock Me Baby с братьями Янгами он тоже слушался не ахти как. Впрочем, как и Чарли Уоттс. Но здесь все великолепно, идеальная блюзовая пластинка. Все сыграли и спели как настоящие блюзмены.

Артем Кавалерян: Они очень давно пытались это сыграть – особенно на ранних альбомах в 60-ых, когда они играли каверы. По-моему, тогда не очень получалось…

Николай Арутюнов: Не согласен. Все было хорошо – и блюз, и соул. Ты зря. Блюз тогда витал в воздухе. Плохо его сыграть приличная британская команда не могла. И Yardbirds, и Pretty Things… Все было тогда на месте. А теперь, на этой пластинке Джаггер кое-где мне даже вокально напомнил самого себя с первых двух-трех альбомов. Притом, что сейчас он нашел и новые фишки. Вот этот способ пения в духе Бадди Гая, когда он начинает фразу с крика, с визга, а потом съезжает с этого уже в основную мелодию.

Артем Кавалерян: Есть ли на альбоме, который нетипичен для группы, музыкальные черты, за которые мы её любим? Узнается ли она?

Николай Арутюнов: Конечно, конечно. Я когда говорил, что они абсолютно аутентично воспроизвели чикагский саунд, то вовсе не имел в виду, что они поменяли картину. Это все было у них в крови, чуть-чуть спедалировали блюз – и пожалуйста. Если бы они захотели спеть классический соул, они бы это сделали. Просто чуть выделили бы в своей музыке соул – и все. Тем более, что и Джаггер поет соул, и Ронни Вуд – соул-гитарист. Мне бы очень хотелось услышать от них альбом классического соула.

Артем Кавалерян: Многие люди удивлялись, что никогда не знали, что Rolling Stones могут быть таким блюзовым бэндом…

Николай Арутюнов: Значит, эти люди вообще ничего не знали. Раньше всегда был блюз-роковый бэнд, а теперь блюз-бэнд. Они просто спедалировали эту составляющую на альбоме, и все.

Артем Кавалерян: В своей автобиографии Кит Ричардс пишет, что в 1960-ых они хотели одного — быть лучшей блюзовой командой Лондона. Теперь, думаю, они не только лучшая блюз-роковая группа города, но и лучшая просто блюзовая…

Николай Арутюнов (смеется): Ну да, люди стали лучшей блюзовой группой Лондона через 50 с лишним лет после начала карьеры. На самом деле, они такими были уже в середине шестидесятых. С другой стороны, тогда были и Грэм Бонд, и Алексис Корнер, и Джон Мейолл…

Артем Кавалерян: Вряд ли можно сказать, что на альбоме есть ярко выраженные хиты. Но есть что-то выделяющееся? Или все одинаково хорошо сыгранная классика?

Николай Арутюнов: Нет. Некоторые песни мне не очень понравились, например, I Can’t Quit You Baby или Blue & Lonesome – я не очень понимаю этот эксперимент с гармошкой, о котором мы уже говорили. Но All Your Love – там гармошка офигенная. Объем звука они дали на ней чуть больше, чем на остальных треках, больше пространства. Потом, Everybody Knows About My Good Thing. Клэптон отлично на ней сыграл. Мне очень понравилась Hate To See You Go. Потрясающе звучит, она притом и на одном аккорде сыграна. Такая песня всегда должна быть на альбоме. Идеально совершенно. Абсолютно как в 1965 году играли Yardbirds и Pretty Things. Не знаю, насколько они хотели это сделать, но получилось прямо как у двух этих групп. Little Rain сделана в духе Джона Ли Хукера – там ритм отстукивает кто-то из них каблуком. Очень эффектно, очень. И Just Like I Treat You похожа особенно на их первый или второй альбомы, особенно на первый. Понимаешь, да? Ассоциации возникают.

Артем Кавалерян: Наверное, можно себе представить, что группа могла сделать что-то такое на первых порах. Может не так круто, потому что в 2016 году полностью блюзовый альбом – это само по себе очень смело. Но по способностям, думаю, их и тогда хватало.

Николай Арутюнов: Да, Кит Ричардс тогда даже лучше играл. Сейчас уже пальцы не позволяют.

Артем Кавалерян: Ну, как Кит Ричардс вообще до сих пор остается в живых – загадка, ответ на которую мы никогда не узнаем

Николай Арутюнов: О том и говорю. А лучшая песня на альбоме, по-моему – это Hoo Doo Blues. Она похожа на их собственный блюз 1965-ого года, The Spider And The Fly. Прямо тут же ты понимаешь, что прошло пятьдесят лет с лишним, а люди все те же. Вот это в башке и не укладывается.

Артем Кавалерян: Вы сами сказали, что Hoo Doo Blues похожа на одну из их собственных песен – но больше такого ни об одном из треков сказать нельзя? Или есть некоторое сходство?

Николай Арутюнов: С точки зрения среднего слушателя, все блюзовые песни в той или иной степени похожи друг на друга. На самом деле, они все разные. Даже если есть сходство, лично мой интерес увеличивается.

Артем Кавалерян: Как вам кажется, этот альбом – это окончание или подводка к чему-то новому? Они переиграли свое любимое и теперь можно ждать каких-то новых свершений?

Николай Арутюнов: Думаю, эта группа свой лучший альбом запишет в среднем возрасте 90 лет. Я не шучу. Их остановить могут только естественные причины. Будем молиться, чтобы эти причины пришли как можно позже. Если позволит физическое состояние, то за креативную или энергетическую кондицию можно не волноваться. В 90 лет люди напишут новый крутой альбом, как Beggars Banquet. И все будет в порядке!

 

Автор статьи: Артем Кавалерян

'